Великоустюжское чернение по серебру; история происхождения

Великоустюжское чернение по серебру; история происхождения

Великоустюжское чернение по серебру — истинно русский народный художественный промысел, сложился в XVII веке в Великом Устюге (сейчас это районный центр в Вологодской области). Заключается в украшении чернёнными рисунками всевозможных серебряных изделий, это могут быть портсигары, подстаканники, столовые и посудные наборы, часы, табакерки, и многое другое. Так же немаловажную роль, и свою нишу заняли ювелирные изделия из черненного серебра: кольца, браслеты, всевозможные подвески. Практически весь спектр ювелирных изделий, можно без труда найти в ювелирных магазинах.

  СЕВЕРНАЯ ЧЕРНЬ

      Особой известностью среди русских художественных ремёсел, благодаря своей красоте и прочности, пользовалась и пользуется северная чернь по серебру. Как возникло, давно ли, или откуда заимствовано искусство чернения в Устюге Великом, лежащем на берегу далёкой северной реки Сухоны, точно неизвестно. Существовало лишь предание, что оно бытует здесь исстари. Поэтому исследователи могли лишь высказывать, на основании косвенных данных, предположения о времени возникновения и источниках северной черни.

      Особо следует остановиться на выводах Шипулина* [* Вол. губ. Вед. 1848. № 42] и принявшего их Шляпина** [** В. П. Шипулин. О финифтяной фабрике, существовавшей в городе В. Устюге в XVIII веке и о черненой на серебре работе. Записки Северо-Двинского о-ва изучения местного края, 1927, вып. IV]. Шипулин, а за ними Шляпин, некритически отнёсшийся к выводам Шипулина, представляют дело следующим образом. Во второй половине XVI века, после неудавшегося в Новгороде заговора боярско-феодальной партии против царя Ивана Грозного, часть новгородцев, боясь мести царя, бежала из Новгорода в отдалённые районы Руси. В «Летописи Великоустюжской» Л. Л. Титова (изд. Трапезникова, 1888) имеется под 1570 годом запись, говорящая, что новгородцы человек 60, «оставивше жительство своё Новград, странствовали по лесам, пустыням и непроходимым местам до толе, лонележе достигли… реки Лалы, в пустом месте течение своё продолжающей от Устюга на Сибирь в расстоянии 80 вёрст, и ту поселилися». Предположив, что беглые новгородцы селились и в самом Устюге Великом, Шипулин и Шляпин считали, что, принеся с собой на Север новгородскую культуру, новгородцы принесли и известные в Новгороде ремёсла и, в том числе, чернение по серебру, которое могло быть завезено в Новгород из входивших в Ганзейский союз* [* Ганза, или Ганзейский союз, – торговое объединение городов средней и северной Европы. Ганза стремилась захватить в свои руки всю внешнюю торговлю северных русских городов и Великого Новгорода в особенности] городов, с которыми Новгород вёл постоянную торговлю, и новгородцы часто бывали там.

      Однако предположения Шипулина и согласившегося с ним Шляпина как о заимствовании новгородцами черневого искусства от Ганзейских городов, так и о переносе ими его в далёкий Устюг не отвечают действительности. Нет никаких оснований считать, что это искусство завезено в Устюг новгородцами, заимствовавшими будто бы его в свою очередь у немцев, и вот по каким причинам.

      Прежде всего, самая запись в Летописи требует к себе очень осторожного подхода потому, что событие, записанное под 1570 г., внесено в более ранний «Летописец», ведшийся в Успенском соборе священником Вологдиным, в 1780 г. Каким источником пользовался Вологдин, сделавший запись под 1570 г., спустя 210 лет после упомянутого события, нам неизвестно. В ещё более же раннем летописном своде, так называемом Архангелогородском летописце, начала XVI века, такой записи нет. Уже это одно вызывает сомнение в достоверности самого события.

      Но если даже и признать действительность такого сообщения, то, прежде всего, материалы Новгородского музея не подтверждают выводов Шипулина и Шляпина. В Новгородском музее имеется всего несколько экспонатов черневого искусства и то не местного происхождения. Раскопки последних лет в Новгородском кремле никаких находок, подтверждающих существование черневого производства в Великом Новгороде, не дали. Следовательно, если допустить, что в Новгороде и было в какой-то степени черневое производство, то оно было столь незначительных размеров, что не оставило никаких вещественных следов.

      Не могли новгородцы и заимствовать его за границей. В свете последних исследований можно утверждать, что, наоборот, Новгород перепродавал ганзейским и другим иностранным купцам русские эмалевые и черневые изделия.

      Заимствовать новое, такое сложное по технологии ремесло, как чернение, это значит не только приобрести какое-то количество изделий, но и усвоить технику производства, научиться составлять и приготовлять состав черни, производить припуск её к изделиям. Для этого требуется довольно продолжительное время не только теоретической, но и практической подготовки, изучения всей технологии производства. Трудно даже представить себе, чтобы ганзейские купцы и ремесленники неизвестно ради чего передали бы такой ценный производственный секрет, как состав черни, и в течение многих месяцев обучали ему русских мастеров.

      Вероятнее всего чернь в Устюг, ставший в середине XVI века столбовой торговой дорогой из Москвы на Сибирь, Северную Двину и в Поволжье, попала сюда из городов, славившихся чернью во времена Киевской Руси – из Киева, Чернигова и Владимира Суздальского, Смоленска или даже из самой Москвы, где к XVI веку черневое искусство достигло большой художественной выразительности.

      Существует мнение, что черневое производство в Московской Руси могло возникнуть в связи с заездом сюда заморских мастеров.

      Действительно иностранные мастера весьма охотно с целью наживы ехали в Россию. Но в большинстве своём это были малоподготовленные люди, а ещё чаще – просто авантюристы, которые ничему научить не могли. Хорошие же специалисты не были заинтересованы в передаче знаний русским. В стремлении сохранить своё положение в России они ревниво охраняли свои, даже ничтожные, производственные секреты и больше всего боялись русских учеников. Олеарий в своём «Описании путешествия в Московию» (1656) утверждает, что «тот, кто желает в ремесле удержать за собой какие-нибудь особые знания и приёмы, никогда не допускает русских к наблюдению». Ещё раньше поляк Маскевич, живший в Москве во время польской интервенции в начале XVII века, раскрывает причины этой боязни иностранцев русских учеников: «Все русские ремесленники превосходны, очень искусны и так смышлёны, что всё, чего с роду не видывали, не только не делывали, с первого взгляда поймут и сработают столь хорошо, как будто с малолетства привыкли». Поэтому нет никаких оснований утверждать, что иноземцы посвятили русских в столь сложное производство, как черневое.

      Некоторые краеведы утверждают, что черневое производство в Устюг перешло из Сольвычегодска, куда оно было завезено именитыми людьми Строгановыми из Новгорода. На чём же основывают они своё мнение? Кроме того, что Строгановы насаждали у себя всякие художественные ремёсла, и устюжане, приезжая в Сольвычегодск на ярмарки, видели черневые изделия и вывозили их в Устюг – других оснований для утверждения о завозе черневого ремесла в Устюг из Сольвычегодска нет.

      Кроме того, надо иметь в виду, что Устюг гораздо старее Сольвычегодска, возникновение которого относится к XIV веку. У Устюга существовали старые связи со всеми древними городами Руси и прежде всего с Москвой, и он был крупным торговым городом вплоть до конца XVII века. Нет никакого сомнения, что в Устюге могли селиться различные мастера, потом перекочёвывавшие в Сольвычегодск для временной или постоянной работы, в зависимости от обстоятельств и условий. Во всяком случае, нам неизвестно ни одного случая, когда бы сольвычегодские мастера по черни работали в Устюге, в то время как имеются точные сведения о том, что устюжские мастера по черни работали в Сольвычегодске.

      Историк города Сольвычегодска Соскин пишет о двух мастерствах, процветавших в Сольвычегодске, – серебряно-сканом и финифтяном. Так, обсуждая герб города, он пишет: «…можно б частию к преподанию означения герба положить продолжающиеся через многие года во оном городе знатные ремёсла: серебряное, сканое и финифтяное с серебряною и золотою басмяною накладкою, в деле разных вещей кои ремёсла и ныне не малою частию производятся…» (Вологодские епархиальные ведомости за 1882 г. № 4). Приведём еще и такой факт. За руководство сольвычегодскими мастерами шла борьба между Сольвычегодским магистратом и Великоустюжской провинциальной канцелярией. 7 сентября 1759 г. Великоустюжская провинциальная канцелярия требовала от Сольвычегодского магистрата передать в её ведение находящихся в Сольвычегодске «финифтяного, серебряного и протчаго мастерства мастеров для его защищения и содержания и размножения и приведения того художества в наилучшее совершенство, употребляя для того пристойные способы». Московский главный магистрат притязания Устюга отклонил и приказал находящихся в Сольвычегодске серебряных и финифтяных дел мастеров и сольвычегодских купцов содержать в Сольвычегодском магистрате* [* Сборник Оружейной Палаты, М. 1925, стр. 106].

      Примечательно, что ни историк Соскин, ни устюжская провинциальная канцелярия, ни Московский главный магистрат, перечисляя существовавшие и существующие в Сольвычегодске ремёсла, не упоминают такого знатного ремесла, как чернение серебра. Очевидно, для Сольвычегодска оно не было таким знатным и занимало второстепенное место.

      Что касается утверждения, что чернение было завезено в Сольвычегодск Строгановыми из Новгорода, то оно нам кажется несостоятельным. Строгановы стали известными ценителями изделий художественных ремёсел в XVI веке. Новгород Великий почти за сто лет до того, как художественные ремесла появились в Сольвычегодске (с 1478 г.), потерял своё значение и как соперник Москвы и как крупный торговый центр.

      Возникновение художественных ремёсел в Сольвычегодске совпадает с периодом расцвета прикладных искусств в Москве, с которой Строгановы были всегда тесно связаны. Поэтому скорее можно утверждать, что художественные ремёсла в Сольвычегодск были перенесены не из Новгорода, в котором черневое производство, вообще, никогда не было развито, а из Москвы, где уже с 1500 года действовала Оружейная палата – центр художественных ремёсел.

      Когда в 1744 году вызывали в Москву мастеров для восстановления этих ремёсел, то мастера по черни вызвали не из Сольвычегодска, а из Устюга, а мастера по финифти из Сольвычегодска, а не из Устюга (хотя в Устюге в своё время существовала даже финифтяная фабрика). Это несомненное свидетельство того, что Устюг являлся старым и известным центром черневого ремесла, что оно в Устюге возникло куда раньше, чем в Сольвычегодске, и что черневое искусство завезено в Устюг не из Сольвычегодска, а наоборот – из Устюга в Сольвычегодск устюжскими мастерами-отходниками.

      Первое официальное упоминание об устюжской черни относится к средине XVIII века. 4 августа 1744 года в журнал Главного магистрата была внесена запись обсуждения состояния серебряного, черневого и финифтяного дела в Москве. В журнале было записано:

      «В собрании имели рассуждение, что в Москве серебряного, черневого и финифтяного дела мастеров не имеется, а обретаются ныне в Москве Устюга Великого купцы, ларечный Василий Иванов сын Бабкин, целовальник Александр Иванов сын Кушеварской сказкою объявили, что означенного черневого мастерства в Устюге Великом есть жители оного города Устюга Великого купцы Михайла да Андрей Матвеевы дети Климшины, но из которых Михаил лучший мастер; Осип Васильев сын Малаков (который ныне живёт за своими нуждами у города Архангельского); да Соли Вычегодской воеводской канцелярии подъячей Иван Семёнов сын Моисеев объявил о мастерах финифтяного мастерства у Соли Вычегодской посадские люди Яков да Леонтий Григорьевы дети Поповы, да Леонтей Фёдоров сын Попов же, из которых Яков лучший мастер, да черневого мастерства купец Устюга Великого Никита Иванов сын Буравкин, который жительство имеет в Соли Вычегодской. Приказано из вышеуказанных лучших мастеров, а именно черневого мастерства из Устюга Великого Михайла Матвеева сына Климшина, финифтейного – из Соли Вычегодской Якова Григорьева сына Попова взять в Москву на время для обучения оного мастерства московских жителей из купечества серебряного мастерства и о высылке оных из тех мест в Главный магистрат на срок по генеральному регламенту»* [* ЦГАДА, дела Главного магистрата, в. 31, д. 862. Цит. по сборн. «Труды Государственного исторического музея», вып. XVIII, Москва, 1947, стр. 54].

      31 января 1745 года Климшин и Попов были высланы в Москву вместе со всеми своими инструментами.

      Из этой записи в журнале явствует, что в Москве в XVIII веке уже не было хороших мастеров серебряного, черневого и финифтяного дела. Мы объясняем это только тем, что с переносом столицы из Москвы в Петербург все лучшие мастера переехали в новую столицу, а оставшиеся в Москве второстепенные мастера, не находя сбыта своей низкокачественной продукции, постепенно перестали работать или также выехали в другие города. Однако спрос на высококачественные серебряные, черневые и финифтяные изделия, видимо, был, что и побудило Главный магистрат принять меры к восстановлению этих ремёсел в Москве.

      Предприимчивый московский купец 1-й гильдии Василий Кункин решил захватить эти производства в свои руки. 12 марта 1745 года Кункин подал в Главный магистрат челобитную, в которой просил «об отдаче ему мастеров черневого и финифтяного дела Михаила Климшина и Якова Попова, которые присланы в Москву для обучения здесь купеческих детей». Он обещал за это: «А понеже того мастерства обучиться и возобнови здесь оное производить желаю я, именованный, для того я с оными мастерами… между собой письменно обязались, чтоб мне их здесь, покуда обучают, содержать на своём коште и сверх того дать за то им награждение; токмо к тому черневому делу потребны серебряные резчики, которых у меня не имеется, а есть в Москве того дела искусные московские 3-й гильдии купецкие люди Алексей Степанов сын Фрязин, Егор Андреев сын Колупаев и оные люди подлые, домов и торгов своих не имеют, а находятся в работах у других серебреников, который оной черневой мастер Матвеев (Михайла Матвеев Климшин. – Ж Р.) по договору моему, резному делу на моём же коште будет обучать совершенно. И дабы … повелено было означенных купецких детей для оного обучения и произведения резного дела отдать мне на такое время, пока я своих учеников рисовать и действительно тому своему резному делу обучу, а именно не менее десяти лет, а я оных буду содержать и квартирою и пропитанием на своём коште и сверх того имею платить подушные деньги и им давать каждому на год на одежду и на прочее заработанных денег по 50 рублей на год, выключая из того за те дни, в которые они работать (кроме торжественных, воскресных и праздничных дней, в кои обычно работы не бывает) не будут». Для себя же он просил: «Только б как меня, так и их, для возобновления здесь в Москве оных серебряного, черневого и финифтяного дела мастерства повелено было на объявленное время от служб уволить»* [* Труды Государственного исторического музея, вып. XVIII, 1947 стр. 55].

      Кункину разрешили взять выписанных мастеров, а также на десять лет двух московских мастеров. Магистрат обязал Кункина «за ними смотреть прилежно, чтоб они в произвождение того резного дела тщание и прилежность имели. Буде же они не прилежат и которые дни (кроме праздников. – М. Р.) прогуляют, то за те прогульные дни из принадлежащей платы вычитать по расчёту за каждый день вдвое»** [** Там же, стр. 55-56].

      Климшин и Попов обучали черневому и финифтяному делу купца Кункина около 9 месяцев и 20 декабря 1745 года подали в Главный магистрат прошение о разрешении им уехать на родину, так как они обучение Кункина мастерству уже закончили. Кункин подтвердил, что мастер Климшин черневому делу его обучил «в совершенстве» и в доказательство представил, черневую табакерку собственной работы. 30 декабря Климшину был выдан паспорт на выезд в Устюг.

      По заявлению же Кункина Попов финифтяному делу его не обучил и потому обратно он не был отпущен.

      Видимо, Кункин хорошо усвоил устюжское черневое производство. Высокое техническое исполнение и качество состава черни позволили ему добиваться монополии в Москве на производство церковных предметов из серебра и золота.

      Он представил для сопоставления старые изделия и изготовленные им серебряные изображения евангелистов, и золотой с чернью образ св. Елизаветы. Сенат признал работу Кункина «весьма искусной», а работу других мастеров самой простой и низкокачественной. В это время в серебряном цехе в Москве было записано только 6 мастеров, которые не могли состязаться с Кункиным, учеником устюжанина Климшина. Кункину была дана монополия на производство предметов церковного обихода в Москве.

      Факт вызова Климшина в Москву для восстановления черневого производства говорит о том, что ещё в первой половине XVIII века устюжская чернь была самой лучшей.

      До сих пор ещё жива легенда о передаче секрета состава черни «из рода в род» и, как правило, «на смертном одре». Приводимый в конце нашей работы перечень мастеров по черни и помещаемые в главе «От фабрики Поповых до мастера Чиркова» выдержки из договоров между мастерами и учениками совершенно опровергают легенду о передаче секрета «из рода в род». Старые мастера охотно принимали к себе учеников со стороны. Многие видные мастера были в обучении у мастеров, нe состоявших с ними в родстве. Случай, что последний из старых мастеров М. П. Чирков находился в родстве с мастером Кошковым, ни в коем случае не может служить основанием для утверждения о передаче секрета «из рода в род».

      Ещё менее правдоподобна легенда о передаче секрета состава черни «на смертном одре». Трудно представить себе человека, который бы был в состоянии за несколько часов, а может быть и минут до смерти передать «секрет» черни, как трудно представить себе и такого преемника, который в момент прощания с умирающим близким человеком был в состоянии усвоить рецепт и способ приготовления состава. Известно, что для освоения рецепта и состава черни требуется не несколько часов, а несколько месяцев.

      Обращает на себя также внимание и утверждение Ивана Евдокимова, что «основоположником и изобретателем устюжского чернения по серебру был устюжанин Жилин, живший в конце царствования Елизаветы, около половины XVIII столетия» * [* Ив. Евдокимов. Север в истории русского искусства. Вологда, 1921, стр. 125–162] и что секрет черни хранился в роду Жилиных, затем был передан Кошкову и от него уже перешёл к мастеру Чиркову.

      Основоположником и изобретателем устюжского чернения Иван Евдокимов, вероятно, считает Ивана Петровича Жилина, бывшего головой устюжской ремесленной управы в 1786 году. Последний раз этот Жилин был записан в окладных ведомостях в 1811 году.

      Утверждение Евдокимова, что секрет черни хранился только в роду Жилиных, – не отвечает истине. Из приведённого ниже списка мастеров видно, что одновременно с Жилиным черневым производством занимались и, следовательно, знали состав черни, мастера Климшин, Малаков, Буравкины, Неводчиков, Гущины, Моисеев (Мосеев) и другие. Из них, как мы писали выше, Климшин Михаил Матвеевич в 1745 году был вывезен в Москву для обучения черневому искусству московских мастеров. Следует отметить, что бывшие в Москве устюжане назвали предпочтительно Климшина, а не Жилина.

      Таким образом, Жилины не являлись единственными обладателями «секрета» черни. Неверно также и то, что Кошков получил секрет от Ивана Петровича Жилина. Первый известный нам из рода Кошковых мастер по черни – Иван Алексеевич Кошков в 1798 году, 16 лет, поступил учеником на три года к мастеру черневого производства Якову Герасимовичу Моисееву. Следовательно, Кошковы получили секрет черни не от Жилиных, а от Моисеева, хотя последний мастер из рода Кошковых – Михаил Иванович учился у Жилина, но только не у Ивана Петровича, а у его сына Александра Ивановича. Надо полагать, искусство чернения было в Устюге известно давно и давно не было секретом какого-то одного мастера, а вернее, было производственным секретом данной профессии.

      На основании приведённых исторических справок можно сделать определённый вывод об истоках устюжской или «северной» черни. Искусство черни в Устюг было завезено из какого-то древнего русского города, но не из Новгорода.

      Развитию черневого производства в Устюге способствовало то, что Устюг, будучи до конца XVII века центром, в котором скрещивались торговые пути на Сибирь, получал большое количество сибирского серебра и серебра, добываемого на Цыльме. В Устюге были специальные лавки для торговли серебром, то есть основным сырьём, которое необходимо для развития черневого производства. Таким образом, в Устюге существовала прекрасная сырьевая база для развития черневого производства. Здесь были все условия для сбыта черневых изделий, что также способствовало в огромной степени развитию черневого искусства. Только этим и можно объяснить, что здесь черневое искусство получило такое широкое развитие.

      Устюжане были деятельными, энергичными людьми. Состав черни, когда-то завезённый сюда из какого-то русского города (вернее всего из Москвы), несомненно, в течение длительного существования здесь этого искусства постепенно совершенствовался устюжскими мастерами и достиг такого замечательного цвета и «вечной прочности», что северная чернь стала широко известна не только у себя на родине, но и далеко за её пределами.

СЕВЕРНАЯ ЧЕРНЬ
СЕВЕРНАЯ ЧЕРНЬ

И уже со второй половины XVII века Великий Устюг занимает в этом промысле ведущее положение в России и мире.

Наивысшего расцвета искусство чернения серебра в Великом Устюге достигает в XVIII веке, а к его середине относится и первое упоминание об устюжском чернении в официальных бумагах: устюжанина Михаила Климшина (по другим источникам — Климушкина) вызывают в столицу, для «для обучения оного мастерства московских жителей от купечества».

В 1762 году в городе открываются фабрики братьев Поповых.

С середины XVIII века в устюжских работах начинает ощущаться влияние распространённого в то время в Европе барокко. Характерные для мастеров Устюга сложные сюжетные композиции оформляются пышным обрамлением. Популярность приобретают охотничьи и пасторальные сюжеты.

Но уже с 80-х годов XVIII века в работах начинают превалировать сюжеты, характерные для строгого классицизма, в соответствии с канонами которого оформление становится также гораздо строже, часто используются практически документальные изображения городов и даже географических карт.

Наряду с этими изменениями происходят и другие: один из известных мастеров того периода, Жилин, заменяет использование лучеобразно расходящихся линий на сплошной узор из маленьких звёзд и букетиков.

В середине XIX века в произведениях ведущих мастеров (например, М. И. Кошкова) часто используется сплошь покрывающий поверхность изделия растительный узор, с использованием резких контрастов. Однако к концу XIX века, частные ремесленники Великого Устюга оказались не в состоянии конкурировать с крупными столичными фабриками, что ознаменовало закат устюжского чернения.

XX—XXI века

В 1933 году в Великом Устюге М. П. Чирковым основывается артель «Северная чернь». Первоначально в ней изготовляется незатейливый ширпотреб: подстаканники, ложки и т. п., украшенные лишь простым цветочным орнаментом. Однако, начиная с 1936 года, художественным руководителем артели становится Е. П. Шильниковский, сумевший восстановить забытые традиции, а также сделавший и ряд нововведений, одним из которых явилось создание литературных коллекций, основанных на произведениях Пушкина, Гоголя, Крылова.

Великоустюжское чернение по серебру; история происхождения

Чернение по серебру. Михаил Павлович Чирков из города Великий Устюг 1866- 1938

Под руководством Шильниковского устюгское чернение возрождается и достигает небывалых успехов — в 1937 году на всемирной выставке в Париже великоустюжское чернённое серебро было награждено Большой Серебряной медалью и дипломом (за серию предметов, выполненных по мотивам пушкинских произведений).

Великоустюжское чернение по серебру; история происхождения

В 1961 году артель, сохраняя своё название, преобразовывается в фабрику, а затем в завод. Отличительной особенностью этого периода является обращение к традициям старины: кроме ставших привычными предметов на предприятии изготавливают чарки, братины и т. п. Для украшения произведений в основном используются крупные растительные узоры, с включёнными в них птицами, сказочными и мифологическими существами.

Благодаря всемирной славе, «Северная чернь» в советские времена постоянно получает правительственные заказы, большинство из которых выполняется по рисункам Шильниковского. На предприятии выпускаются произведения, посвящённые почти всем значительным событиям (например, подвигу папанинцев, 800-летию Москвы, юбилею воссоединения Украины с Россией, покорение космоса).

История возникновениявеликоустюжское чернение по серебру, история происхождения

Как известно, чернение по серебру «живет» в русском искусстве со времен Киевской Руси. В XVI-XVII веках наибольшее развитие это искусство получает в Москве. Из трех исторически сложившихся центров черневого искусства — Москвы, Дагестана и Великого Устюга — последний отличается высочайшим уровнем исполнения и утонченной изысканностью изделий.

В Великом Устюге уже в XVII столетии работали мастера серебряного дела, но наивысший расцвет искусства черни в этом городе относится к XVIII веку, когда господствующее положение занимает стиль барокко.

Искусство северной черни периода XVIII-XIX веков нельзя считать искусством профессиональным. Скорее, оно занимает как бы промежуточное положение между профессиональным и народным искусством, в котором, как известно, имеются исключительно устойчивые местные художественные традиции, нейтрализующие в значительной мере влияние стилевых направлений эпохи. Изделия устюжских мастеров периода барокко подчеркнуто массивны, формы их пластичны, с плавными контурами, закругленными углами, что великолепно сочетается с мягкостью гравировки, создающей впечатление пластичности рисунка черни.

Чернь — ниелло (итал. niello, от лат. nigellus, уменьшит. от niger — чёрный), сплав серебра, свинца, серы и других варьирующихся компонентов, с помощью которого украшают изделия из металлов, главным образом из серебра. Измельченная чернь наносится на гравированную поверхность металла, предмет подвергается обжигу, после чего на нём выявляют чёрный или тёмно-серый рисунок, прочно сплавленный с основой. Чернение по серебру и другими металлам было известно уже в античном мире. Черновые изображения (сюжетные, пейзажные, орнаментальные) выполняются на отдельных пластинах (например, в Италии в 15—16 вв.) либо украшают бытовые предметы (посуда, столовые приборы, коробочки и т.д.), оружие, ювелирные изделия и пр. (Ч. западноевропейская, индийская, прибалтийских народов и др.). Для серебра стран Ближнего Востока и Кавказа характерен орнаментальный черневой узор. Известны серебряные подвески, браслеты, лунницы с Ч. русских мастеров 10—13 вв. Ч. широко применялась русскими ювелирами 15—16 вв., наибольшее разнообразие форм изделий и сюжетов черновых рисунков было достигнуто в 18 в. (см. Великоустюжское чернение по серебру). Ч. широко используется в художественном промысле обработки металла в Кубачи.

Технология нанесения черни

Всемирную славу Великий Устюг приобрел знаменитой «северной чернью». Чернь — это сплав серебра с медью, свинцом и серой. Размельченный в порошок состав втирается в бороздки награвированного на серебряном предмете узора. При обжиге чернь прочно сплавляется с серебряной поверхностью, рождая черный графический рисунок. Его дополняют гравировкой, чеканкой, золочением, канфарением фона — прочеканиванием специальным острым инструментом, который создает зернистую фактуру поверхности металла.

От способа приготовления черни и пропорций ее составных частей зависит прочность сцепления с серебром и оттенок черного цвета. Устюжане имели свой секрет состава. От других подобных центров северная чернь отличается особой прочностью и богатой гаммой — от пепельно-серого до густо-черного.

Устюгское чернение
Устюгское чернение

Северную чернь характеризует особо прочный черневой состав, пропорции составляющих частей которого сохранялись как профессиональная тайна поколениями великоустюжских мастеров. Стилистические особенности их творчества оказали влияние на работы мастеров Архангельска, Вятки, далекого Тобольска.

 Итак, для обобщения:

Основа технологии чернения заключается в следующем:

•        В изделии гравируются, чеканятся или протравливаются небольшие углубления.

•        В получившийся узор вплавляют сплав, состоящий из серебра, меди, свинца и серы.

Известны различные вариации приготовления сплава, его наложения и оплавления.

Особенности чернения в Великом Устюге

По некоторым данным, мастера этого города используют наиболее древнюю из известных на сегодняшний день технологий.

Устюгское чернение всегда довольно ощутимо отличается от работ московских и петербургских мастеров: большой вес имеет сюжетная гравюра; рисунок весьма насыщенный, с гораздо более густым цветом. Выполненный штрихами фон образует своего рода сетку. Часто изображение дополняется резными или чеканными деталями. В большинстве случаев изображается общий абрис объекта, без мелкой детализации.

 Изготовление ювелирного изделия «Северной черни» начинается с создания его формы. Проходя различные процессы, пластина драгоценного металла обретает очертания посуды, украшений, сувениров.

 Затем на поверхности серебряного изделия специальным резцом-штихелем вырезается рисунок, задуманный художником. Гравирование под чернь — ручная, очень кропотливая, филигранная работа, от которой зависит качество и выразительность будущего черневого рисунка.

 Специальный сплав — чернь, имеющий вид темно-серого камня, размалывают в порошок, смачивают и накладывают ровным слоем на поверхность с выгравированным рисунком. Изделие прокаливают на огне и чернь, расплавляясь, заполняет все углубления, сделанные резцом гравера. При обжиге чернь прочно сплавляется с основным металлом, превращаясь в твердое темное покрытие, которое затем, в несколько приемов, снимают, пока не появится черневой рисунок на серебре.

После «выснимки» черный сплав остается только в углубленных изображениях. В завершении поверхность изделия выглаживается специальным инструментом — полировальником — до зеркального блеска. При этом полировку делают выборочно, оставляя матовый фон внутри черневого рисунка, тем самым значительно обогащая его образное восприятие.

Великоустюжское чернение по серебру история появления

 Доподлинно известно, что чернение серебра на Руси появилось в X веке, однако широкое развитие получило лишь в XVII веке.

 Выдающиеся мастера искусства черни

Крупнейшим художником северной черни в XVIII столетии был М.М. Климшин (1711-1764), который своим творчеством как бы заложил основы технических приемов и художественных решений, ставшие традиционными в устюжском черневом искусстве. О творчестве выдающегося мастера своего времени Михаила Климшина дают представление две уникальные работы. Одна из них — посох великоустюжского епископа Варлаама, исполненный в 1750 году. По всему стволу посоха размещены изображения евангельских сцен в обрамлении орнамента; на фигурной рукояти вырезана надпись, подтверждающая имя владельца и автора вещи. Еще большее мастерство композиции обнаруживает Климшин в небольшой табакерке 1764 года. Крышка и каждая из сторон украшены миниатюрными картинами — сценами парадного выезда, соколиной охоты. Темные фигуры людей выступают четкими силуэтами на фоне пейзажа или архитектуры. Изображения выполнены характерной для Климшина густой чернью. В этом замечательном произведении проявились все особенности почерка мастерства — изящество рисунка, богатство светотеневых и фактурных разработок в деталях, канфарение фона, сочетание серебра с мягкой матовой позолотой.

Климшин (1711-1764)
Климшин (1711-1764)

Тематика рисунка черневых изделий этого периода была характерной: пасторальные сцены, парковые пейзажи с архитектурой и др. В 70-х годах XVIII века появляется новая тематика, прославляющая известные победы русской армии и флота, панорамы Великого Устюга, Архангельска и Вологды.

На круглой табакерке из собрания Русского музея в обрамлении черневой сетки меридианов и широт на золотом фоне помещена карта Вологодского наместничества. Тщательно прорисованы чернью реки, написаны их названия, города обозначены миниатюрными контурами строений. На оборотной стороне табакерки приведены многочисленные статистические и географические сведения о местности. Простота и строгость формы предмета и своеобразный рационализм ее декора отвечали требованиям стиля классицизма. Эту работу выполнил в 1794 году еще один выдающийся устюжский мастер Иван Жилин.

Табакерка работы Ивана Жилина, 1798 г. Собрание Музея, № 34309. Разм. 1,9X8,5X8,5 см.

Табакерка работы Ивана Жилина, 1798 г. Собрание Музея, № 34309. Разм. 1,9X8,5X8,5 см.

Любовь к своему городу устюжане выражали в многочисленных панорамах, помещаемых на самых разнообразных предметах. Один из крупных потомственных мастеров XIX века Михаил Кошков украсил видами города комплект чайных ложек. Несмотря на миниатюрные размеры, тонко награвированные пейзажи достоверно передают основные архитектурные ансамбли знаменитой набережной Великого Устюга. Успехи устюжан побудили к аналогичным пробам и вологодских мастеров. В 1837 году Иван Зуев поместил на гладком фоне серебряного подноса вид на вологодский Софийский собор. Тонкой штриховой гравюрой исполнен не только архитектурный пейзаж, но своего рода жанровая зарисовка города того времени.

Черневое искусство 30-х — начала 60-х годов ХХ века характеризуется изделиями мастеров артели «Северная чернь», выполненными по эскизам художественного руководителя артели Е.П. Шильниковского, обогатившего старинный промысел новыми разработками сюжетных и орнаментальных композиций. Особый интерес вызывает серебряный столовый набор из 42-х предметов, украшенных миниатюрными рисунками по произведениям А.С. Пушкина. На Всемирной выставке в Париже в 1937 году эта работа устюжских мастеров была удостоена золотой медали и диплома I-й степени.

Среди экспонатов и одна из лучших работ Е.П. Шильниковского — стопка «Золотой хмель» (1951), выполненная в традициях древнерусских мастеров черневого дела. Искрящиеся золотом гроздья цветущего хмеля художник расположил на фоне серебряных листьев с черневыми прожилками.

О развитии искусства чернения по серебру во второй половине ХХ века свидетельствуют произведения мастеров «Северной черни», созданные по эскизам талантливых художников Е.Ф. Тропиной, Л.М. Бобылевой, Л.С. Меньшиковой, А.С. Чернова, В.П. Шорохова. Высокими художественными достоинствами обладают серебряные с чернью столовые наборы, бокалы, вазочки, коробочки, ювелирные украшения, отмеченные настроением особой праздничности, торжественности.

В лучших традициях северного черневого искусства выполнены работы заслуженного художника России Е.Ф. Тропиной, посвятившей искусству чернения по серебру около 50 лет. Они отличаются яркой декоративностью тематических и орнаментальных композиций при строгой лаконичности форм.

чернь искусство серебро классицизм

Классицизм на смену барокко

Позднее, в начале XIX столетия, в северном черневом искусстве проявляется господствующий тогда стиль классицизма. В изделиях устюжских мастеров черни исчезает характерный для стиля барокко золотой фон, рисунок становится строгим и лаконичным. Формы изделий также преобразуются, приобретая простоту и некоторую универсальность, чего не наблюдалось в изделиях времен барокко. На смену мягкой тональности переходов черневого рисунка приходит контрастность, характерной становится графичность, четко прорисовываются детали. Полностью исчезают пространственность и глубина черневого рисунка, на смену им приходит плоскостность изображений. Типичными становятся изображения гирлянд, военная эмблематика, свойственная классицизму, особенно его завершающему периоду. Вместе с тем в рисунке и изделиях северной черни времен классицизма наглядно проявляются черты, присущие народному искусству, такие, как декоративность и богатство узора, традиционная законченность композиций.

Во второй половине XIX столетия чернь постепенно утрачивает высокий уровень уникального искусства. Художественное творчество медленно превращается в ремесло, а в начале XX века северная чернь, по существу, прекращает свое существование. Секреты и профессиональные навыки сохраняются лишь у единичных мастеров Великого Устюга. Однако уникальное искусство не исчезло полностью. Уже в довоенные годы в Великом Устюге работала артель «Северная чернь», руководителем которой многие десятилетия был заслуженный деятель искусств РСФСР Е.П. Шильниковский, выдающийся гравер и художник, создатель орнаментального направления в искусстве северной черни. Ему принадлежит более трехсот рисунков для черневых изделий и собственных оригинальных произведений. Большую известность в свое время получила стопка «Золотой хмель», не раз повторявшаяся автором.

Великоустюжское чернение по серебру; история происхождения

Е. П. Шильниковский. Стопка «Золотой хмель». Деталь. 1960 г. Великий Устюг. Чернение по серебру, гравировка, позолота

Сегодня «Северная чернь» развилась в крупное предприятие, где профессиональные художники на основе лучших традиций искусства чернения, плодотворно развивая их, создают изделия, пользующиеся неизменным спросом и успехом во многих странах мира.

Выводы

Уникальное искусство чернения по серебру принесло небольшому северному городу мировую известность. Расцвет устюжской черни приходится на вторую половину ХVIII — начало ХIХ в. Северная чернь завоевывает славу лучшей в России. О высоком уровне черневого дела в ХVIII веке свидетельствует выполненная мастером Иваном Островским в 1770 году трехчастная дарохранительница с черневой гравюрой на золоченом канфаренном фоне.

Искусство черни ХIХ — начала ХХ века представлено работами И. Жилина, М. Кошкова, М. Чиркова. На браслетах и запонках, линейках и ложках предстают тонко награвированные на серебре архитектурные ансамбли Великого Устюга и изящные цветочные орнаменты.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.